Особенности объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ

Обязательным признаком кражи является причинная связь между противоправными, активными действиями виновного, выразившимися в изъятии и обращении чужого имущества в свою пользу или третьих лиц и наступившими общественно опасными последствиями в виде причинения собственнику или иному владельцу реального имущественного ущерба.

По делам о данных преступлениях установление причинной связи на практике не вызывает каких-либо трудностей в виду ее очевидности. Если по делу доказаны факты изъятия имущества и причинение в результате именно этого определенного ущерба, вопрос о наличии причинной связи решается положительно.

В групповых хищениях, совершаемых в течение длительного периода времени, когда состав группы в силу различных причин меняется, установление причинной связи имеет некоторые особенности. В таких преступлениях отдельные участники группы могут войти в нее уже после начала ее преступной деятельности. В таком случае их действия не могут находиться с тем размером материального ущерба, который причинен до их вступления в преступную группу. В силу отсутствия причинной связи эта часть материального ущерба не может быть вменена им в ответственность.

Механизм причинения вреда (ущерба) отношениям собственности состоит в поэтапном развитии взаимосвязанных друг с другом звеньев в цепи причинно-следственной зависимости, порожденной посягательством субъекта. Это преступное воздействие на предмет, то есть незаконное изменение его положения в структуре социальных связей и, в результате этого, лишение собственника возможности свободного осуществления экономических актов владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом, и как итог: нарушение нормального функционирования отношений собственности.

Встречаются иногда случаи, когда хищение начинается как тайное, но в процессе изъятия имущества оно обнаруживается посторонними людьми. Тогда возможно перерастание одной формы хищения в другую - в грабеж, в том числе насильственный, или в разбой.

Действия виновного по удержанию уже похищенного имущества после того, как тайное хищение окончено, сопровождаемые применением насилия, не могут свидетельствовать о перерастании одного преступления в другое; насилие требует самостоятельной квалификации.

Классическим примером подобного является известное дело Душкина, осужденного районным судом г. Хабаровска. Он был признан виновным в грабеже, совершенном при следующих обстоятельствах. Душкин, будучи в нетрезвом состоянии, похитил в автоматической камере хранения на станции вокзала чемодан с вещами, принадлежащий солдату Козлову. На пути к выходу из вокзала Душкин столкнулся с потерпевшим Козловым, который узнал свой чемодан. Поняв это, Душкин стал убегать от него, затем бросил чемодан, но был задержан. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР указала, что Душкин не применял насилия ни с целью завладения чемоданом, ни для его удержания после изъятия из автоматической камеры хранения. Поэтому содеянное им следует квалифицировать как тайное хищение. Следует только отметить, что на момент столкновения с хозяином вещей хищение, совершенное Душкиным, было закончено. Реальную возможность пользоваться и распоряжаться чемоданом виновный получил сразу после изъятия его из автоматической камеры хранения.