Южно-курильская территориальная проблема до 1990-х годов

Не без ведома горбачевского окружения в активную раз­работку курса на «компромисс» с Японией и уступки японским территориальным домогательствам включились в те же дни редакции ряда центральных российских газет и журналов («Известий», «Московских новостей», «Нового времени» и дру­гих), а также работники некоторых исследовательских цен­тров Академии наук СССР и, в частности, японоведы Институ­та мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). Осенью 1990 года научный сотрудник ИМЭМО Г. Кунадзедал интервью японской газете «Ёмиури», в котором изложил некую формулу «два плюс альфа».

Появление в политическом мире Советского Союза груп­пы сторонников территориальных уступок Японии окрылило японских политиков и дипломатов и возродило у них угасшие было надежды на скорую реализацию их планов пересмотра японо-советских границ, сложившихся в итоге Второй миро­вой войны. Именно с этими надеждами готовились они к ви­зиту в Японию Президента СССР М.С. Горбачева, который по­сле нескольких отсрочек состоялся в апреле 1991 года.

Не исключено, что визит Горбачева в Японию завершил­ся бы реализацией курса прояпонски настроенных сторонни­ков «нового мышления» на передачу под контроль Японии по крайней мере части южных Курил, если бы их дела в горба­чевском окружении, в ИМЭМО и в некоторых средствах мас­совой информации не получила отпора со стороны влиятель­ных представителей Политбюро ЦК КПСС и командования советских вооруженных сил, отвергавших с порога идею тер­риториальных уступок Японии.

Именно этот отпор «консерва­тивной» части советского руководства, данный поборникам «нового мышления» накануне отъезда Горбачева в Японию, вынудил Президента СССР занять на переговорах в Токио бо­лее твердую позицию, чем это предполагалось им ранее, хотя и эта позиция была все-таки гораздо мягче и податливей, чем у прежних руководителей Советского Союза.

Итогом длительных и напряженных переговоров Горбаче­ва с японским премьер-министром Тосики Кайфу явилось Со­вместное заявление, подписанное руководителями двух стран. Заявление это отражало характерную для Горбачева непо­следовательность во взглядах и в защите национальных ин­тересов государства. С одной стороны, несмотря на настойчи­вые домогательства японцев, советский руководитель не до­пустил включения в текст Совместного заявления каких-либо формулировок, открыто подтверждающих готовность совет ской стороны передать Японии острова Хабомаи и Шикотан. Не пошел он и на отказ от нот Советского правительства, на­правленных Японии в 1960 году.

Однако, с другой стороны, в текст Совместного заявления оказались все-таки включены довольно двусмысленные формулировки, позволявшие япон­цам истолковывать их в свою пользу. Речь идет о тех строках заявления, в которых указывалось, что руководители обеих стран «провели обстоятельные и углубленные переговоры по всему комплексу вопросов, касающихся разработки и заключения мирного договора между Японией и СССР, включая проблему территориального размежевания, учитывая пози­ции обеих сторон о принадлежности островов Хабомаи, Ши­котан, Кунашир и Итуруп.

Казалось бы, вопрос исчерпан, тем более что послевоенную границу соблюдали обе стороны, поскольку действия Японии (в частности, подписание соответствующих договоров) означали фактическое признание ею этой границы. Однако общее ослабление государственного механизма в постперестроечные годы и жесткое противостояние в борьбе за власть между Михаилом Горбачевым и Борисом Ельциным привели к тому, что средством этого противостояния стала и внешняя политика, в частности "курильский вопрос".