Южно-курильская территориальная проблема до 1990-х годов

Поэтому аргументация японской стороны не пересиливала прошедшее время доводы российской стороны, согласно которым в Декларации обеими сторонами было решено, что Японии должны быть переданы только Хабомаи и Сикотан.

Наличие у японской стороны определенных оснований для своей трактовки в 1960 г. опровергало утверждения, будто попытки включить в число подлежащих передаче островов также Кунашир и Итуруп влекли за собой утрату силы статьей девятой Декларации. В свете этих оснований нельзя согласиться с оценкой Ю.В.Георгиева, по которой "нынешние требования японской стороны о возвращении ей Кунашира и Итурупа являются требованиями односторонних уступок от России и фактически представляют собой… дипломатический "перехлест".

Не случайно, как не раз подчеркивали в дальнейшем советские комментаторы, речь шла в статье о «передаче» Японии ука­занных островов» а не об их «возвращении», как склонна бы­ла тогда истолковывать суть дела японская сторона. Слово «передача» призвано было означать намерение Советского Союза уступить Японии часть своей, а не японской террито­рии.

Иначе говоря, советская сторона исходила из того, что все южные Курильские острова, оказавшиеся предметом спора, принадлежали не Японии, а Советскому Союзу и что в данном случае речь шла о великодушной готовности совет­ского правительства поделиться своей собственностью с Японией во имя дружбы между народами обеих стран.

Однако фиксация в декларации опрометчивого хрущевского обещания преподнести Японии авансом «подарок» в виде части советской территории явля­ла собой образец политического недомыслия тогдашнего кремлевского руководства, не имевшего ни юридического, ни морального права превращать территорию страны в пред­мет дипломатического торга.

Недальновидность этого обсуж­дения стала очевидна уже в течение двух-трех последующих лет, когда японское правительство в своей внешней полити­ке взяло курс на упрочение военного сотрудничества с США и усиление самостоятельной роли Японии в японо-американ­ском «договоре безопасности», острие которого вполне определенно направлялось в сторону Советского Союза.

Не оп­равдались надежды советского руководства и на то, что его готовность «передать» Японии два острова побудит японские правительственные круги к отказу от дальнейших территори­альных притязаний к нашей стране.

Первые же месяцы, прошедшие после подписания декларации, показали, что японская сторона не была наме­рена успокоиться. Вскоре в дипломатическом багаже Японии появился новый «аргумент» в территориальном споре с Со­ветским Союзом, основанный на искаженном толковании со­держания Совместной декларации и текста ее девятой статьи.

Суть этого «аргумента» сводилась к тому, что-де нормализа­ция японо-советских отношений не кладет конец, а, наобо­рот, предполагает дальнейшие переговоры по «территориаль­ному вопросу» и что фиксация в девятой статье декларации готовности Советского Союза передать Японии по заключе­нии мирного договора острова Хабомаи и Шикотан еще не подводит черту территориальному спору двух стран, а, наобо­рот, предполагает продолжение этого спора по двум другим' островам южных Курил: Кунаширу и Итурупу.