Правовые трактовки Южно-курильской территориальной проблемы

В связи с этим готовность России вести переговоры с Японией о судьбе Курил является тактически неверным шагом. Япония восприняла такую готовность как знак того, что Южные Курилы, подобно зрелому плоду, рано или поздно окажутся в ее руках, а, следовательно, у японской стороны отсутствуют стимулы идти на финансовые жертвы для их приобретения.

Мы считаем, что принципиально правильной была бы иная позиция, в соответствии с которой Москва заявила бы ясно и однозначно, что рассматривает Курилы как свое национальное достояние, которым она вольна распоряжаться по своему усмотрению. Так что через несколько лет, если у России дела так или иначе наладятся, она вообще откажется разговаривать о передаче Курил. Сегодня же, когда страна пробивает в эпицентре глубочайшего социально-экономического кризиса, она вольна продать Южные Курилы. Не отдать, а именно продать, как продают свое, кровное.

И поскольку территория (и территориальные воды, прилегающие к ней) - это не газ или нефть, а гораздо, несравненно большее, то и цена за нее должна быть исключительно, даже фантастически велика. И речи быть не может о том, чтобы продать по дешевке, как в свое время Петербург продал Аляску. Лет пять назад японцы зондировали сумму в 28 миллиардов долларов и качестве компенсации за Курилы. Но почему только 28, а не 200, к примеру? Так начнем торговаться с 200 и ни в коем случае не будем спускать сумму ниже 150млрд. долл.

Нам могут сказать, что сумма эта действительно фантастична и острова, чья территория не достигает и 10 тыс. кв. км, того не стоят. Но, во-первых, речь идет о передаче их из-под одной национальной юрисдикции в другую. Уже за одно это Япония, как великая экономическая держава, должна заплатить очень дорого. И, во-вторых, что не менее важно, к Японии таким образом переходит и несколько сот тысяч кв. км территориальных под, то есть той же национальной территории, только охватывающей не сушу, а океанские воды и дно.

Нам могут возразить, что у Японии нет в наличии такой массы свободных денег. Но Япония - ведущая финансовая держава мира. У нее самые мощные в мире банки, крупнейший золото-валютный запас, ее ВНП, превышающий 3,5 трлн. долл., уступает только американскому. Конечно, указанной суммы свободных денег у японского правительства нет. Но, скажем, 150-миллиардный курильский заем оно при своей высокой кредитоспособности может без крайнего напряжения разместить на внутреннем и международном рынке капитала.

Но, может быть, японское общественное мнение выступит против подобной расточительности? Вряд ли. Ведь на сегодняшний момент психология ирредентизма (недовоссоединенной национальной целостности), сконцентрированная в «курильском синдроме», характерна практически для всей японской нации. Недаром возврата Курил требуют все до одной политические партии страны. Воля к овладению Курилами в чем-то иррациональна; это своего рода национальный комплекс территориальной кастрации, мучительно переживаемый коллективным бессознательным этносом. А пассионарность и иррационализм подобного стремления (Курилы как сверхзадача) коррелирует с готовностью заплатить сверхцену за успешную реализацию комплекса.

Косвенно требование высокой цены за Курилы попадает в резонанс с настоянием мощного пацифистского движения Японии, требующего вернуться к заложенному в Конституции отказу от обладания собственными вооруженными силами.

Если прежде само их создание в обход Конституции оправдывалось императивом возврата Курил, то сегодня японские пацифисты могут воскликнуть: «Лучше сразу заплатить 9-10 годовых военных бюджетов, вернуть Курилы и отказаться от армии, чем еще десятки лет иметь армию и военный бюджет и не вернуть Курил».

В данном вопросе немаловажна и позиция других западных стран, с мнением которых японское руководство вынуждено считаться. Эта позиция, скорее всего, будет положительной, если:

а) часть полученной нами суммы пойдет на оплату российских долгов Западу;

б) естественно, будет оговорено, что полученные деньги Россия вольна тратить не только на закупки японской продукции, но на закупки в любой стране и у любой фирмы.

К тому же, ввиду растущих опасений перед финансово-экономической сверхдержавностью Японии, финансовое «кровопускание» для последней, неизбежно сопряженное с хотя бы временным ослаблением японских позиций в мире, очевидно, будет встречено западными политиками с удовлетворением.