Отличие похищения человека от захвата заложников

Существенное отличие между похищением человека и захватом заложников заключается в особенности их субъективной стороны, точнее, их целей. По своей сути, цель похищения не является обязательным признаком этого состава. Цель может быть различной. Это может быть месть, корысть, другие низменные цели, понуждение потерпевшего к выполнению каких-либо обязательств перед виновным и т.д. А что же касается захвата заложника, то виновный осознает, что незаконно захватывает другого человека в качестве заложника в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия и желает этого. Кроме того, обязательным признаком субъективной стороны захвата заложника, в отличие от похищения человека, является специальная цель - понуждение государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условие освобождения заложника.

Также субъективная сторона похищения человека и захвата заложника характеризуется виной в форме прямого умысла. Виновный осознает, что незаконно захватывает другого человека в качестве заложника в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия и желает этого. В отличие от захвата заложника, при похищении человека виновный осознает, что незаконно захватывает другого человека и вопреки его воле перемещает его в иное место и желает этого. Отсюда следует, что интеллектуальный момент рассматриваемых преступлений различен. Так, при захвате заложника сознанием виновного охватывается определенная совокупность противоправных действий, направленных на причинение вреда общественным отношениям, регламентирующим безопасные условия жизни общества, а именно: безопасность личности, нарушение нормальной деятельности организаций и т.д. В свою очередь, при похищении человека интеллектуальный момент прямого умысла характеризуется осознанием виновным того, что, совершая преступление, он лишает другого человека свободы. Мотивы рассматриваемых преступлений могут быть самыми различными. Это может быть корысть, совершение преступлений по найму.

В связи с этим на практике возникает немало проблем при разграничении похищения человека из корыстных побуждений (п. "з" ч. 2 ст. 126 УК РФ) и захвата заложника по этим же мотивам (п. "з" ч. 2 ст. 206 УК РФ). С уверенностью следует согласиться с мнением В.С. Комиссарова, считающего, что при похищении человека из корыстных побуждений требование о передаче имущества, права на имущество либо о совершении действий имущественного характера направлено непосредственно к похищенному либо к его близким. При захвате заложника указанные требования направлены не к захваченному лицу, а к другим лицам или организациям, указанным в ст. 206 УК РФ.

Все вышесказанное свидетельствует о необходимости соответствующей корректировки норм действующего Уголовного кодекса. На наш взгляд, необходимы следующие коррективы:

1. Проблемой разграничения похищения человека от захвата заложника является отсутствие законодательной диспозиции, т.е. ее буквального законодательного описания. Путями совершенствования будут конструктивные предложения палат Федерального Собрания по внесению на законодательном уровне редакции ст. 126 УК РФ следующего содержания: "Похищение человека - это противоправное завладение человеком, совершенное против его воли путем насилия или угрозы применения насилия, с целью перемещения или удержания для получения от потерпевшего выгод или иных благ". В свою очередь, видится, что ст. 206 УК РФ следует считать как преступления транснациональной международной преступности, совершенные зачастую по политическим мотивам.