К вопросу о понятии экспертизы и ее развитии

Наука уголовно-процессуального права до знаменитой судебной реформы 1864 года рассматривала экспертизу в качестве непосредственного источника убеждения судьи, указывая, что взгляд сведущих лиц вполне может заменить мнение судьи или лица, ведущего производство по уголовному делу. Заметим, что в этом вопросе сказывается влияние всего строя розыскного процесса, в основе которого лежала теория формальных доказательств.

Судебная реформа 1864 г., которая полностью изменила судоустройство и судопроизводство в дореволюционной России, коснулась и института судебной экспертизы. Так, согласно ст. 112 и ст. 135 Устава уголовного судопроизводства, эксперта следовало приглашать в случаях, когда для точного понимания обстоятельств уголовного дела необходимы специальные сведения или опытность в науке, искусстве, ремесле, промысле или каком-либо занятии.

Согласно ст. 326 Устава уголовного судопроизводства, лица, ведущие производство по делу, моги привлекать в качестве экспертов: "врачей, фармацевтов, профессоров, учителей, техников, художников, ремесленников, казначеев и лиц, продолжительными занятиями по какой-либо службе или части приобретшие особую опытность".

Согласно ст. 633 Устава уголовного судопроизводства, экспертами по делу не могли быть лица, которые в нем участвуют, как-то: потерпевшие, свидетели, присяжные заседатели.

Мнения и суждения экспертов должны быть объективными, эксперты должны "иметь все качества достоверных свидетелей" (ст. 328 Устава уголовного судопроизводства). Эксперты производили исследование и представляли свои мнения и заключения по вопросам, предложенным следователем или судом. Закон открывал для экспертов возможность проявления инициативы, устанавливая, что эксперты "не должны упускать из виду и таких признаков, на которые следователь не обратил внимания, но исследование коих может привести к открытию истины" (ст. ЗЗЗ Устава уголовного судопроизводства).

В российском дореволюционном уголовно-процессуальном праве экспертов обозначали как пособников суда. При этом сама экспертиза понималась как средство деятельности суда. Исследователи отмечают, что подобная теория "эксперт - помощник суда" заимствована из права Германии, отличительной чертой которой выступает то обстоятельство, что эксперт рассматривался одновременно как судья факта. Эксперт, как и суд, решает имеющие значение для дела вопросы с той разницей, что эксперт делает это на основе специальных познаний. Решение суда становилось результатом деятельности не только суда, но и эксперта.

Первые советские Уголовно-процессуальные кодексы РСФСР 1922 и 1923 гг. отказались от термина "сведущие лица" и приняли общепризнанный в юридической литературе термин "эксперт". Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР отказался от подробного перечисления категорий лиц, которых можно приглашать в качестве экспертов, как это делал Устав уголовного судопроизводства 1864 г. Эксперт был наделен правами, оговоренными более подробно, нежели в Уставе уголовного судопроизводства 1864г.: с разрешения следователя знакомиться с обстоятельствами дела, знание которых ему необходимо для дачи заключения, составлять при определенных условиях акт о невозможности дать заключение, присутствовать в зале суда, право на возмещение понесенных расходов и вознаграждение за выполнение своих обязанностей и др.

В современной уголовно-процессуальной доктрине России статус эксперта предопределен тем, что его относят к участникам уголовного процесса, содействующим осуществлению правосудия. Отличительным признаком таких субъектов является их незаинтересованность в исходе дела.

Самостоятельность положения эксперта среди других участников уголовного процесса, содействующих осуществлению правосудия, обусловлена его обязанностью предоставления суду источника доказательства - заключения эксперта, а также особой процессуальной формой реализации данной обязанности. Подробнее о правовом статусе эксперта мы будем говорить второй части нашей работы.