Динамика структурных, мотивационных и иных криминологически значимых характеристик преступлений несовершеннолетних

Результаты выборочных исследований позволяют так­же сделать вывод, что корыстная мотивация преступлений, совершаемых несовершеннолетними, за последние годы при­сутствует практически если не по всем, то по абсолютному большинству составов, ее реальный удельный вес по сравне­нию с мотивацией иного порядка в настоящее время самый высокий. Он достигает 35—45%.

Основными предметами удовлетворения корыстных мо­тивов все чаще становятся различного вида импортная и оте­чественная техника (автомашины, видеомагнитофоны, радио- и фототовары) — до 60%; валюта, ценные бумаги, деньги, золото, серебро, драгоценности — более 20%; дефицитная модная одежда — до 15%.

Реальный рост корыстной направленности в преступно­сти подтверждается и динамикой конкретных видов корыст­ных преступлений, их значительным увеличением, в том числе и в силу экономических трудностей, снижения жизненного уровня основной массы населения, утраты перспектив со­хранения привычных материальных и бытовых условий.

Преступность несовершеннолетних всегда носила преиму­щественно групповой характер. Доля групповых преступлений совершаемых несовершеннолетними, примерно в 1,5—5 раз выше аналогичного показателя взрослой преступности и со­ставляет от 20 до 80% в структуре всей преступности несо­вершеннолетних (в зависимости от видов преступлений, их территориального распределения и т. д.).

В силу возрастных, психологических и иных личност­ных особенностей групповое поведение как позитивного, так и негативного характера — это норма для несовершеннолет­них, а не отклонение от нее.

Стойкое единоличное совершение активных действий со стороны подростка, особенно если они носят противоправ­ный, асоциальный характер, также представляет высокую общественную опасность для общества (по дерзости, изощрен­ности, подготовленности). Если оценивать такое поведение с позиций борьбы с преступностью, то до определенных преде­лов единоличное совершение преступлений во многом труднее, чем групповое, поддается и выявлению, и фиксации, что часто не позволяет реально видеть и знать, с кем и как бороться.

Однако негативные социальные последствия, которые реально переживает общество в результате противоправных действий, совершаемых группой несовершеннолетних, без­условно, более значительны, чем последствия от действий преступника-одиночки. Повышенная импульсивность, жес­токость, интенсивность и ситуативность групповых преступ­лений, совершаемых подростками, достаточно часто сущест­венно отягощают последствия таких преступлений, часто доводят их до уровня более высокого в сравнении с тем, ко­торый наблюдается даже в результате противоправных дей­ствий взрослого населения.

В последние годы наметился процесс укрупнения групп несовершеннолетних с противоправным поведением. Пример­но три пятых таких групп имеют разновозрастной смешан­ный характер участников, что усиливает ориентацию их на длительную деятельность такого рода, способствует ее ин­тенсификации, отягощению мотивации, повышению дерзо­сти и упорства.

Активно идет процесс подчинения подростковых групп риска организованной преступности. Расширяется социаль­ная база для пополнения этих групп за счет безработных, не­совершеннолетних, занимающихся мелким бизнесом, а также вернувшихся из мест лишения свободы и не нашедших место в жизни, подростков из малообеспеченных, обнищавших семей. Наблюдается процесс все более массового вовлечения не­совершеннолетних в структуры теневой экономики и органи­зованной преступности. Лидеры организованной преступности охотно вводят в зону своего влияния подростков, следят за их профессиональным преступным формированием и ростом.