Закон суров, но он закон

Многие из нас хотят и стремятся жить в правовом государстве, но делаем ли мы для достижения этой цели все, что от нас зависит? Затертая истина гласит, что все начинается в семье. И мы, действительно, воспитываем в своих детях уважение к старшим, объясняем, что переходить улицу нужно на зеленый свет, нельзя брать чужое и причинять кому-либо боль, как физическую, так и моральную. Однако при всем при этом сами мы то и дело позволяем себе, казалось бы, мелочи, из которых впоследствии складывается общая картина, которая сегодня отнюдь не радует глаз.

Мы пытаемся создать правовое государство, но в тоже время с экранов телевизоров и из динамиков радиоприемников сплошь и рядом летит «блатная романтика», поток которой инициируют такие же, как и мы с вами, законопослушные граждане. А в результате подрастающее поколение гордо именует себя «бригадами» или «братвой», убивая за шапку или мобильный телефон.

Сегодня в стране миллионы обездоленных людей, для которых кусок хлеба является главной целью в жизни. Все их существование сведено к выживанию, чтобы завтра не загнуться от голода на какой-нибудь теплотрассе. Но они и понятия не имеют, что согласно Конституции РФ у них точно такие же права и свободы, как, допустим, у какого-нибудь банкира или руководителя аппарата президента республики. А откуда взяться этому пониманию, если в том же Якутске существует лишь одна крохотная ночлежка, финансирование которой уже неоднократно пытались прекратить и лишь благодаря вмешательству общественности все еще подкидывают какие-то крохи на ее содержание.

Наконец, о чем можно говорить, если перевоспитанием трудных подростков, поддержкой малолетних матерей и реабилитацией молодых людей, вышедших из мест лишения свободы, занимается не республиканское Министерство по делам молодежи, а самофинансируемая общественная организация?

Это ли не та самая двойственность, которую мы так усердно не хотим замечать?

Чтобы Россия стала действительно правовым государством, нужно, в первую очередь, изменить сознание, чтобы и государство, и личность не просто несли ответственность, а осознавали ее: с таким силовым механизмом, как в России, не нести ответственность просто невозможно. Ведь о каком правовом государстве можно думать, когда Конституция гарантирует право каждого на благоприятную окружающую среду, а власть инициирует строительство мусоросортировочного завода в нескольких метрах от жилого дома? Когда народный депутат расстреливает из охотничьего ружья ребенка и спокойно разъезжает по городу на джипе? Когда трое пьяных милиционеров на глазах многочисленных свидетелей и под объективами видеокамер наблюдения избивают посетителя, а после суд выносит оправдательный приговор на основании показаний коллег подсудимых по службе? Когда сын судьи попадается с подсудной дозой наркотиков и незарегистрированным оружием, но при этом отделывается копеечным штрафом? В то же время 20-летний пацан, укравший в магазине бутылку коньяка, получит реальный срок и попадает в одну камеру с теми, кто по-своему объяснит ему понятие законов на примере не попавших на его место судейских детей, милиционеров и депутатов…

Хочется верить, что однажды произойдет нечто, изменившее отношение гражданина к закону и власти, а власти – к гражданину и закону. Но, глядя на все это сегодня, хочется еще раз повторить слова Василия Татищева, со времен которого, выходит, в России мало что изменилось: «Государственные преступления ни во что не ставят, а за безделицу смертью казнят».