Территориальная проблема Южных Курил в начале 20 века

Несколько просветов на горизонте все же появились. В 2003 го­ду Россия и Япония подписали двухмиллиардный контракт на стро­ительство крупнейшего в мире завода по сжижению природного га­за на Сахалине («Сахалин-1»). Продукция будет транспортировать­ся в Японию начиная с 2007-го, но потребность всего региона в сжиженном природном газе (СПГ) явно растет. Японское прави­тельство лоббирует сооружение еще одного предприятия по сжиже­нию газа, которое соединит «Сахалин-1» с островом Хоккайдо. Ес­ли такое произойдет, то, как отмечает аналитик из ИМЭМО Эдуард Гребенщиков, «это первое частное предприятие газовой отрасли в истории России станет первой линией, которая свяжет Японию с другой страной, и этой страной окажется Россия». Благодаря саха­линским энергоресурсам Япония рассчитывает сократить свою за­висимость от поставок арабской нефти с 90 % до 80 %, а затем — с помощью восточносибирских ресурсов — до 60 %.

Где-то в середине 2004 года возникло ощущение, что наши японские партнеры явно взяли курс на более активную и даже нажимную постановку в диалоге с Россией территориального вопроса, акцентировку необходимости ускоре­ния переговоров с целью решения проблемы пограничного разме­жевания. При этом, однако, всячески подчеркивалось, что речь идет о решении в соответствии с известной крайней позицией японской стороны, то есть о "возвращении" Японии в конечном счете островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи.

Следует отметить, что какой-либо готовности к встречному движению и компромиссу с японской стороны не просматривалось, а рамки возможной "гибкости подавались следующим образом: в случае признания суверенитета Японии над всеми "четырьмя северными островами" японская сторона могла бы гибко подойти к вопросу о форме и сроках их фактической передачи.

Обратило на себя внимание то, что, подтверждая большую важность для Японии отношений с Россией и намерение прилагать дальнейшие усилия к их поступательному развитию на основе "Плана действий", японская сторона, тем не менее, на самом высоком официальномуровне проводила мысль о том, что подлинно стремительное и масштабное продвижение российско-японских отношений вперед, предание им характера стратегического партнерства возможно только в случае решения островной проблемы на базе упомяну­той выше позиции Токио.

Следует отметить, подобное усиление дипломатического дав­ления на Россию в связи с территориальным вопросом сопро­вождалось целым рядом демонстративных политико-пропаганди­стских акций, получавших широкое освещение в японских и зарубежных СМИ. Центральной среди них стал так называемый ''визуальный осмотр" Южных Курильских островов "с моря" премьер-министром Японии Дз.Коидзуми, предпринятый 2 сен­тября 2004 года с борта сторожевого корабля Управления безо­пасности на море Японии (японская погранслужба), курсировав­шего в японских территориальных водах в сопредельной с Южными Курилами зоне.

После этого "осмотра" Дз.Коидзуми провел встречу с японскими гражданами - бывшими жителями "островов.

Этот шаг японской стороны, хотя ему и сопутствовали выдержанные в доброжелательной тональности заявления о самой позитивной оценке в Японии осуществляемых российс­ким руководством реформ и о необходимости расширения российско-японских связей во всех областях, был воспринят в российском обществе весьма критически, если не сказать больше.