Территориальная проблема Южных Курил в начале 20 века

Несогласные с таким подходом утверждали, что, согласив­шись с «поэтапным подходом», японская сторона может по­пасть в ловушку - российская сторона может переиграть япон­ских участников переговоров по мирному договору и все закон­чится в лучшем случае передачей только двух островов.

Примечательно, что по итогам опроса общественного мнения, проведенного в сентябре 2000 года в Японии газетой «Нихон кэй-дзай», 32 процента опрошенных высказались за «одновременное возвращение четырех островов», а 34 процента - за «скорейшее возвращение хотя бы двух островов». По оценке газеты, данные опроса свидетельствовали «об усилении голосов тех, кто высту­пает за поиски реалистических путей к урегулированию».

Однако в конечном итоге японская позиция была сформули­рована в том духе, что, поскольку в Совместной декларации за­фиксировано согласие на передачу Японии островов Хабомаи и Шикотан, то предметом дальнейших переговоров должны стать острова Кунашир и Итуруп.

Аргументация же российской позиции сводилась к тому, что, согласно статье девятой Совместной декларации, острова Хабомаи и Шикотан будут переданы Японии только после заключе­ния мирного договора. При этом об островах Кунашир и Иту­руп в декларации ничего не говорится. Более того, советская сторона, выражая готовность передать Японии два острова, в то время не считала японские претензии на них законными справедливыми, а шла навстречу пожеланиям Японии и учиты­вала интересы японского государства, руководствуясь проявле­нием доброй воли.

Отсюда следовал вполне обоснованный вывод — статья де­вятая Совместной декларации предусматривает «окончательное решение» территориального вопроса путем передачи двух ост­ровов. Однако, поскольку японская сторона с этим не соглас­на» то, очевидно, требуются углубленные дискуссии по тому, как стороны толкуют «территориальную статью» Совместной Декларации.

2000 год подходил к концу, а ясности о том, как продолжать переговоры по мирному договору после установленной в Крас­ноярске даты, не было. В целом у обеих сторон было понима­ние, что заключить мирный договор к обозначенной дате не­возможно, но для того, чтобы не потерять достигнутое, следует принять новое Совместное заявление, которое было бы шагом вперед по сравнению с сентябрьским заявлением по итогам то­кийской встречи в верхах.

На беседе В. В. Путина и Ё. Мори в Брунее во время саммита АТЭС 16 ноября была достигнута договоренность провести не­формальную встречу двух лидеров в Иркутске и подготовить к ней принятие нового Совместного заявления.

Началась подготовка к иркутской встрече, которая шла в привычном режиме — переговоры министров (в середине ян­варя 2001 года Москву посетил министр иностранных дел Е. Коно), заместителей министров иностранных дел (в марте 2001 года), многочисленные беседы на рабочем уровне дипло­матов двух стран.

Японские представители, прежде всего министр Ё. Коно, подчеркивали главный тезис японской позиции - предметом переговоров являются четыре острова, и японская сторона не пойдет на заключение мирного договора, если в нем будет ре­шен вопрос только об островах Хабомаи и Шикотан. Иными словами, Япония добивается передачи четырех островов. Рос­сийская сторона также не меняла своей позиции, в том числе по толкованию Совместной декларации 1956 года.