Виды имущества, могущие быть предметом мошенничества

г) 2 ч. ст. 2295 Улож. изд. 1857, замененная п. 5 ст. 174 Уст. о Наказ., предусматривает противозаконную передачу пользования чужим имуществом и постановлена по следующим соображениям: «В Своде Зак. Угол. не упоминается о нарушении прав собственности при отдаче имения в наем, временное владение или на сохранение. Между тем, однако, как видно из дел, нередко случается, что чужое имущество отдается в наем без всякого на то права и дозволения хозяина Сие преступление в большей части случаев есть ничто иное, как один из видов воровства — мошенничества (здесь редакторы, очевидно, разумели те случаи, когда виновный выдает чужое имущество за свое, выманивая тем какие либо ценности у берущего его в наем), с коим мы сравниваем его, ссылалось на ст.2119 (простое мошенничество); кажется, однако, что было нужно упомянуть его особо» [13]. Отсюда ясно, что под нарушением права собственности редакторы понимали также отдачу чужого имущества в наем или временное владение, а след. и приобретение пользования им посредством какого либо преступления.

По всем указанным соображениям я нахожу возможным выставить положение, что предметом мошенничества по русскому праву может быть и приобретение таких входящих в общее понятие собственности прав в чужой вещи, прямым результатом осуществления которых является потеря движимого имущества одною стороною и приобретение его в собственность виновным, хотя бы он не присвоил и не имел намерения присвоить чужую вещь, которую взял в пользование, владение и т. под.

В самом деле, нет никаких логических оснований выделять случаи этого рода из наказуемого похищения чужого имущества, коль скоро способ действия виновного удовлетворяет законным условиям преступления и допускает подобное нарушение. Результаты действия там и здесь одинаковы, одинаково также намерение виновного нарушить чужое имущественное право и самому приобрести над ним господство, включить чужую движимую вещь в сферу своих ценностей. Признавая противоположное мнение, мы бы были вынуждены во многих случаях поставить применение или неприменение уголовного закона исключительно в зависимость от того случайного положения, какое занимает лицо в сделке. Напр. А., владелец земли, заключает договор с Б. об отдаче ему своей земли в аренду. Предположите, что при этом А. совершил какой либо обман, посредством которого побудил Б. выдать сумму, которой он не дал бы, не будучи введен в заблуждение; суд должен будет применить к А. узаконения о мошенничестве. Но переставьте роли и предположите, что обман был совершен Б. и что посредством него он получил наемное право на землю; приняв, что предметом мошенничества не может быть право пользования, вы должны будете освободить Б. от уголовной ответственности. A между тем, какая же разница в объективном и субъективном составе действий А. и Б.?

В нашей практике возник лишь вопрос о том, может ли быть предметом мошенничества право пользования недвижимым имуществом, разрешенный к. с. по делу Шамшевой утвердительно (IV, 322).

Из ряда представленных соображений вытекает:

а) Что предметом мошенничества могут быть и такие вещи, которые уже находятся во владений виновного, если последний выманивает обманом непринадлежащее ему право в этой вещи. Напр. закладчик выманивает обманом у залогодателя закладную квитанцию для присвоения вещи; или получивший деньги за выкуп заложенной вещи обменивает ее другою, и т. под. Другими словами, для понятия мошенничества не требуется похищение владения чужою вещью.

б) Что потому предметом мошенничества не должна быть не непременно вещь материальная, осязаемая, могущая быть увезена или унесена; так напр, право фирмы может быть предметом мошенничества наравне с деньгами и иною движимостью.