Развитие южно-Курильской территориальной проблемы в 1997-2000 годы

Наряду с этим было решено совместно работать над разъ­яснением общественности двух стран причин ситуации, коша между Россией и Японией отсутствует мирный договор, не номализованы отношения и не зафиксировано территориальное размежевание. Лидеры выразили единое мнение, что эту аномальную ситу­ацию следует выправить как можно скорее».

И, наконец, главное, что привлекло внимание: «Оба руководителя согласились приложить все усилия для того, чтобы заключить мирный договор к 2000 году на основе Токийской декларации 1993 года».

Почему был предложен 2000 год? Премьер-министр Японии неоднократно, в том числе на встречах с российскими пред­ставителями, говорил о «необходимости решить проблемы, воз­никшие в 20 столетии, до начала следующего». Президент был, судя по всему, осведомлен об этой позиции. Следует учитывать и то, что в 2000 году у Б. Н. Ельцина кончался второй срок пре­бывания на посту президента.

Услышав от Б. Н. Ельцина предложение вести дело к подпи­санию мирного договора к 2000 году, Р. Хасимото, как он сам вспоминал впоследствии в интервью японским СМИ, испытал «чувство удивления и воодушевления».

Заместитель министра иностранных дел Японии М. Тамба, присутствовавший практически на всех беседах Президента с премьер-министром, в интервью газете «Асахи симбун» расска­зал, что впервые Б. Н. Ельцин заговорил на тему мирного до­говора во второй половине дня 1 ноября во время прогулки на катере по Енисею. Именно тогда он предложил заключить мир­ный договор до 2000 года и разработать «план действий для до­стижения этого». По словам М. Тамбы, Президент, тем не менее, не конкретизировал свою идею «плана действий», не высказы­вался и по его возможному содержанию.

Что стояло за столь неординарным предложением Президен­та, которое в окончательном виде было сформулировано как «договоренность прилагать максимум усилий для заключения мирного договора до 2000 года на основе Токийской деклара­ции»? На этот счет высказывалось немало версий и догадок.

Можно исходить из того, что, выдвигая инициативу по мир­ному договору, Б. Н. Ельцин действовал в присущем ему сти­ле. Не раз он поражал своих партнеров - лидеров многих госу­дарств неожиданными заявлениями и предложениями. Делалось это, в том числе и с тем, чтобы «предельно обострить ситуацию» для более четкого понимания того, насколько она созрела для Достижения конкретного результата. С другой стороны, своими неординарными шагами он как бы «перекидывал мяч на поле партнера, ожидая адекватной или заинтересованной реакции.

Так, накануне его несостоявшегося визита в 1992 году в Япо­нию Президент Б. Н. Ельцин, выступая в программе Эн-Эйч-Кэй, которая в прямом эфире транслировалась на Японию, со­общил, что у него имеется 14 предложений относительно воз­можного решения территориальной проблемы, однако он пока не решил, какое из них выбрать. На самом деле таких предло­жений не существовало.

Президент в близком ему окружении действи­тельно говорил, что у него есть несколько вариантов решения территориальной проблемы» которые ему предлагали россий­ские политики, ученые, журналисты. Однако это были скорее не варианты, а довольно абстрактные идеи. Например, среди них фигурировали такие, как - сделать острова международным парком-заповедником, сдать их Японии в аренду и так далее.

Б.Н. Ельцин, чувствуя слабую подготовку своего визита, особенно в части, касающейся разговоров в Токио по территориальной проблеме, говоря о «многочисленных предложениях», посылал своего рода «последний сигнал» японской стороне — «я смогу что-то предложить на переговорах по мирному договору, но все зависит от степени готовности японского правительстве пой­ти навстречу России». И когда на этот своеобразный «зондаж из 14 предложений» никакой реакции из Токио не последовало, Б.Н. Ельцин еще раз убедился в нецелесообразности в таких условиях осуществлять визит в Японию.