Развитие южно-Курильской территориальной проблемы в 1997-2000 годы

На переговорах Президента России с премьер-министром Японии 12 ноября 1998 года в Кремле российское стороной был передан развернутый ответ на "каванское предложение". Но не только. Российская сторона выдвинула свой вариант решения проблемы мирного договора.

26 февраля 1999 года газета "Иомиури симбун" опубликовала подробное изложение российской позиции, выдвинутой на московских переговорах. Вновь имела место "утечка" с японской стороны.

Прежде всего, в российском ответе указывалось на неприемлемость для российской стороны «каванского предложения», поскольку оно, по существу, подразумевает признание Россией суверенитета Японии над четырьмя южнокурильскими остро­вами и не будет принято общественностью и законодательной властью России.

По опросу общественного мнения в Японии и России, проведенному накануне визита премьера К. Обути в Москву, про­тив идеи признать суверенитет Японии над Южными Курила­ми, но реальную передачу произвести в будущем высказалось 60 % российских граждан. На самих Южных Курилах, а так­же на Сахалине число противников этой идеи оказалось еще больше - соответственно 75 и 83 %, Примечательно, что среди жителей Японии мнения в отношении этой идеи разделились почти поровну — "за" высказались 44 % опрошенных, "против" - 38 %.

Что касается российского варианта решения проблемы мирного договора, то он был охарактеризован российской стороной как «компромиссный» и состоял в следующем.

Предлагалось попробовать подписать до 2000 года «Договор о мире, дружбе и сотрудничестве», в котором оговорить, что сто­роны продолжат поиск взаимоприемлемой формулы решения вопроса о границе. Таким образом, имелось в виду подписать два договора: первый о мире, дружбе и сотрудничестве, второй - об установлении линии прохождения границы в районе островов.

При этом «территориальную статью» в первом договоре предлагалось формулировать таким образом, чтобы стороны подтверждали, что территориальное размежевание между ними возможно лишь в атмосфере полномасштабного дружественного развития российско-японских отношений» в интересах которого и заключается настоящий договор.

Имелось в виду, что в целях создания благоприятных условий для окончательного урегулирования указанного вопроса стороны будут поощрять и развивать широкие контакты между жителями островов. Сахалинской области в целом и жителями Японии, включая расширение безвизовых обменов; разработают особый правовой режим, который, не нанося ущерба государственным интересам и политическим позициям обеих сторон, способс­твовал бы созданию благоприятной атмосферы и юридической базы для совместной хозяйственной или иной деятельности на указанных островах; будут расширять сферы и совершенствовать содержание сотрудничества в рамках Соглашения о некоторых вопросах сотрудничества в области промысла морских живых ресурсов.

Имелось в вицу записать в договоре и принципы, на основе которых возможна договоренность о фиксации границы между Россией и Японией в районе островов. Среди них принципы международного права, законности и справедливости, а также такие принципы, как ненанесение ущерба национальным ин­тересам двух стран, как учет исторического наследия и сущес­твующих реалий.

Таким образом, российская сторона, полагая, что для окончательного урегулирования проблемы территориального размеже­вания ситуация еще не созрела, предлагала заключить, по сути дела, «промежуточный договор». Это и стало бы тем «путем» (митнсудзи) выхода на окончательное урегулирование пробле­мы территориального размежевания, о котором говорил премьер Р. Хасимото в своей речи в июле 1997 года.