Добросовестность как презумпция в цивилистической науке и судебной практике

добросовестность участников предполагается только при осуществлении гражданских прав, исходя из буквального толкования нормы;

презумпция добросовестности действует только в отношении прав, а не обязанностей;

презумпция добросовестности действует при защите гражданских прав.

Как это ни удивительно, но на основании положений п. 3 ст. 10 ГК РФ некоторые ученые, например, В.А. Белов, А.В. Попова, М.Ф. Лукьяненко и др. сделали вывод о действии принципа добросовестности. Есть и в судебной практике примеры применения презумпции добросовестности в качестве принципа. ЗАО «К» обратилось с иском к ОАО «Д» об уплате основного долга по договору лизинга. Иск оставлен без удовлетворения. Суд указал на то, что лизингодатель, исходя из принципа добросовестности и разумности (ст. 10 ГК РФ), должен был отказаться от исполнения договора купли-продажи в связи с поставкой продавцом некомплектного товара, однако лизингодатель никаких мер к тому не предпринял, надлежащим образом не подтвердил невозможность возврата уплаченной части покупной цены продавцом. Другой пример, Б. обратился с иском к Т., ООО «А» с просьбой признать недействительным соглашение от 18.05.2010 по отчуждению нежилого здания, земельного участка, пристроенного здания. Суд указал на противоречие действий ответчиков по уклонению от выплаты оставшейся части компенсации действительной стоимости доли с учетом рыночной стоимости принадлежащего обществу имущества принципу добросовестности осуществления прав (п. 3. ст. 10 ГК РФ).

По мнению ряда авторов, например, О.А. Кузнецовой, О.В. Жажиной, М.П. Прониной, в гражданском праве действует принцип презумпция добросовестности, т.е. презумпция добросовестности имеет значение принципа гражданского права. По мнению О.В. Жажиной, эти нормы несут дополнительную функцию «в виде обеспечения общей согласованности системы права». Данная позиция нашла отражение и в судебной практике. Так, ООО «Т» обратилось в суд с иском к ООО «А» о взыскании ошибочно перечисленных денежных средств. Суд разрешил дело на основании принципа презумпции добросовестности, в силу которого ООО «А» не могло предполагать, что у лица, которому передан товар для перевозки, отсутствуют соответствующие полномочия, и не могло предотвратить неблагоприятные последствия, вызванные утратой груза.

Такая ограниченность сферы действия презумпции добросовестности, проявляющаяся в применении только в случаях, указанных в законе, а также в действии только в отношении осуществления и защиты прав, связаны, на наш взгляд, с уровнем развития общественных отношений. Как правильно отметил В.И. Емельянов, законодатель закрепил требование добросовестности к отдельным участникам гражданских отношений с целью стимулирования их к правомерному поведению за счет повышения их ответственности. Думаем, что это связано также с «пробным» периодом действия данной нормы, в связи с отсутствием опыта по применению категории «добросовестность» при правоосуществлении и исполнении обязанностей.

Необходимость закрепления презумпции общего характера и совершенствования п. 3 ст. 10 ГК РФ обусловлено, по мнению С.А. Красновой тем, что: «данная норма дезориентирует субъекты гражданских прав и правоприменительные органы».

В ответ на объективную потребность законодатель осуществил корректировку нормы, в результате которой презумпция добросовестности сформулирована следующим образом: «добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются». Как справедливо отмечает А.М. Эрделевский: «это идеальная конструкция».