Историко-правовые основы назначения уголовного наказания несовершеннолетним

Так, ст.56 УК РСФСР 1922 г. гласила: "В отношении несовершеннолетних, не обнаруживших достаточного исправления к концу отбытия ими назначенного судом срока наказания (лишения свободы - см.: ст.32 и 34 УК 1922 г.), распределительные комиссии могут входить в народный суд по месту нахождения исправительно-трудового учреждения, в котором находится несовершеннолетний, с представлением о продлении ему пребывания в означенном учреждении впредь до исправления, но на срок не свыше половины первоначально определенного судом срока наказания". Аналогичное положение было включено и в УК РСФСР 1926 г. Возможность продления срока наказания в процессе его отбывания применительно к совершеннолетним осужденным данным УК не предусматривалась.

С одной стороны, предусмотренная уголовным законом возможность ухудшения положения несовершеннолетнего осужденного после вступления обвинительного приговора суда в законную силу, конечно, является свидетельством карательного произвола власти. С другой стороны, подобный произвол всего лишь юридическая частность, которая не определяет особого положения несовершеннолетних как субъектов уголовной ответственности. В отношении зрелого субъекта ответственности произвол карательной власти чинился в разнообразных уголовно-правовых формах. В конце концов, уголовно-правовая концепция использования репрессии в качестве инструмента социального регулирования служила тем идеологическим основанием, которое изначально предназначалось для объяснения и оправдания не ограниченного правом принуждения.

В соответствии с этой концепцией в советском уголовном законодательстве была закреплена (а в уголовно-правовой теории обоснована) непропорциональная система назначения наказания на началах классовой целесообразности.Н.Ю. Черник утверждал: "Система мер социальной защиты, в противоположность возмездному правосудию, обращена не к прошлому учиненному деянию, а к будущему; она посвящена цели; она целесообразна. В ней поэтому сама идея ответственности уступает место идее защиты". Положения ст.56 УК РСФСР 1922 г. не противоречат идее целесообразности карательного воздействия, которая, как известно, была основана на отрицании идеи пропорционального воздаяния за вину, при котором мера наказания должна быть ограничена характером и опасностью преступления.

Не обладая особым статусом субъекта уголовной ответственности, несовершеннолетний рассматривался, по существу, как такой объект принудительного (воспитательного или, как в данном случае, карательного) воздействия, который в силу своей социальной (или социально-психологической) незрелости способен это воздействие воспринять. Поскольку "целесообразность" являлась генеральной идеей концепции наказания в период действия УК РСФСР 1922 г. (а также УК РСФСР 1926 г.), вопрос о гарантиях прав и законных интересов несовершеннолетних как субъектов уголовной ответственности в уголовно-правовой доктрине не только не мог быть решен, но и не мог возникнуть.

УК РСФСР 1926 г. содержал специальный раздел об общих началах уголовной политики РСФСР. Судя по содержанию указанного раздела, к несовершеннолетним имела отношение только ст.12 УК. Она имела ту же текстуальную форму, что и ч.1 ст.18 УК РСФСР 1922 г.: "Меры социальной защиты судебно-исправительного характера не подлежат применению к малолетним до четырнадцати лет, в отношении которых могут быть применены лишь меры социальной защиты медико-педагогического характера. К несовершеннолетним от четырнадцати до шестнадцати лет меры социальной защиты судебно-исправительного характера могут быть применены лишь в случаях, когда комиссией по делам о несовершеннолетних будет признано невозможным применение к ним мер социальной защиты медико-педагогического характера".